Валерий Лобановский

Валерий Лобановский - сложный, противоречивый, опередивший время тренер. Во многом не понятый и не принятый современниками. Человек, полярность мнений о котором, наверное, побила все мыслимые рекорды.

Противоречия молодости

Как игрок Валерий Лобановский провел за сборную всего 2 матча. До уровня национальной команды он, конечно, не дотягивал, уступая своим главным конкурентам: тбилисцу Месхи - в виртуозности, а спартаковцу Хусаинову - в диапазоне действий и моторности. Но при этом тоже вошел в классику советского футбола. Его угловые - такой же штучный товар, как финт Михаила Месхи или прыжок Льва Яшина. Карьеру 25-летнего Лобановского в киевском «Динамо» оборвал его резкий спор с тренером Виктором Масловым. Игрок отстаивал право играть «по желобку», быть «ювелиром», на которого в игре пашут «чернорабочие». А тренер, к тому времени успевший разглядеть будущие черты тотального футбола, считал, что места в команде игрокам типа Лобановского не осталось. «Справедливость масловского решения понял не сразу. Спустя годы. Но, разобравшись, обрадовался, потому что оно дало мне хороший толчок для последующей работы», - скажет потом Лобановский.

Дом 2: новости и слухи , а также все наиболее интересные фразы интернета.

Выводы и принципы

К своим тренерским вершинам он шел, набивая синяки и шишки. Это только кажется, что Лобановский - вечный победитель. И ему случалось тяжко ошибаться, быть уволенным, читать и выслушивать резкую критику. После неудач на ЧЕ-76 и монреальской Олимпиаде Лобановский был с треском изгнан из главной команды, а через месяц получил «черную метку» и от футболистов киевского «Динамо», отказавшихся с ним работать. «Теперь понимаю: в жизни нужно через такое пройти, это закаляет», - напишет он потом в своей книге.

Лобановский доказал, что умеет делать правильные выводы из собственных ошибок. Если в 1975 году его выездная модель раздражала взирающих с трибун грубым пренебрежением интересами зрителей, то десятилетие спустя принцип этот хоть и продолжал жить, но уже в куда более привлекательном обличий. «Изменять принципам нельзя, их нужно совершенствовать», - любил повторять Лобановский.

Впрочем, далеко не все его принципы известны и понятны тем, кто берется рассуждать о них. И не только футбольные. К Лобановскому прилип имидж человека сверхрационального, сухого до черствости, увлеченного лишь своими игровыми моделями да программами подготовки. Он не терпел дилетантов, не жаловал и прессу, до интервью снисходил крайне редко. Был случай, когда в присутствии одного приближенного к киевскому «Динамо» журналиста у Лобановского с кем-то из коллег зашел разговор о тактике. «Ты выйди, тут о деле поговорить надо», - скомандовал он репортеру. Редкая бестактность... Но когда этот журналист попал в беду, потерял работу и был на грани отчаяния, первым, кто пришел ему на помощь, оказался Лобановский.

Фигура мирового футбола

Киевского специалиста нельзя назвать самым успешным тренером в истории советской сборной. Титулы, завоеванные Гавриилом Качалиным, весомее. Серебро европейского чемпионата привозили в Москву Константин Бесков и Александр Пономарев. Но в чем-то Валерий Васильевич, получивший прозвище Мэтр, сделал для нашего футбола больше них, вместе взятых. Он дал путевку в жизнь комплексному сбору информации о сопернике. Показал, каким плодотворным может быть союз с наукой. Лобановский разработал принципы организации хозрасчетных футбольных клубов, ратовал за создание профсоюза футболистов и тренеров.

Удивительно, но на Западе к Лобановскому всегда относились с большим пиететом, чем в СССР. Немецкие журналисты были в шоке, увидев улыбку Лобановского во время тренировки сборной Украины осенью 2001 года в Дортмунде. Кто-то из игроков пытался повторить его знаменитый «сухой лист», и тренер оценил попытку улыбкой. Фотография мэтра на следующий день была на первой полосе многих немецких газет, а подпись везде имела один смысл: он умеет улыбаться.

15 мая 2002 года мадридский «Реал» и леверкузенский «Байер» разыгрывали финал Лиги чемпионов. Игра в Глазго началась с минуты молчания в память об ушедшем из жизни за два дня до этого Лобановском. Тишина на стадионе была просто звенящей - и очень диссонировала с отказом некоторых футбольных функционеров России объявить эту минуту на своих матчах. Их резон был таким: какое он имеет отношение к российскому футболу? И они правы: Лобановский имеет отношение не к российскому, а к мировому футболу.